Бытие и безумие [и драконы] - Алиен Уриэль

болот, по ней очень тяжело идти, это – дорога праведников. Но мы пойдем третьей дорогой, той, что прячется в зарослях папоротника и петляет между холмами, она ведет в Страну фей».

Мы тоже в свое время выбрали эту третью дорогу, но без волшебного проводника (которым для Томаса была Королева фей) пытаться идти по ней было полным безумием.

И хотя каждый холм скрывал в своей глубине Веселый народ (Народ холмов), нам это не помогло. Мы потерялись в густых зарослях папоротника и не смогли найти обещанный нам цветок. Мы по-прежнему плутаем между холмами, и каждый новый цикл наших блужданий все больше и больше погружает нас в безумие. Мы слышим смех и голоса тех, кто обитает в холмах, но они не готовы появиться и помочь нам. Наше странствие нынче бесконечно и безнадежно.

I.IV.09. Безумие и дети

Конечно, мы имеем в виду Детей полуночи.

«Я появился на свет в городе Бомбее… во время оно. Нет, так не годится, даты не избежать: я появился на свет в родильном доме доктора Нарликара 15 августа 1947 года. А в какой час? Это тоже важно. Так вот: ночью. Нет, нужно еще кое-что добавить… Если начистоту, то в самую полночь, с последним ударом часов. Стрелки сошлись, словно ладони, почтительно приветствуя меня. Ах, пора, наконец, сказать прямо: именно в тот момент, когда Индия обрела независимость, я кувыркнулся в этот мир. Все затаили дыхание».

Дети полуночи, родившиеся в этот день и в этот час на всех континентах, связаны друг с другом незримыми нитями. Они разговаривают друг с другом сквозь пространства и могут даже смутно уловить голоса других разумных существ, родившихся в то же мгновение на иных планетах.

«Колдуны предрекли меня, газеты восславили мое появление, политики удостоверили мою подлинность».

Для безумных детей очень важно, чтобы мир удостоверил их подлинность и реальность, иначе они растворятся в потоках космических лучей.

«Я… прочно запутался в нитях судьбы – что и в лучшем из времен довольно опасно».

Ахмед Салман Рушди – тоже ребенок полуночи. Но иной. Не менее опасной. И не менее безумной. И связанной с Аверроэсом (Ибн Рушдом). И об этом – его ненаписанные стихи.

I.IV.10. Безумие и мосты

Безумие строит одни мосты и сжигает другие. Эти мосты могут вести с одного берега на другой, а могут идти вдоль береговой линии – и не вести никуда.

Между берегами всегда есть напряжение – разность потенциалов, и любой мост между ними замыкает цепь.

Мосты, воздвигнутые безумием, никогда не остаются на месте, и об этом нужно помнить, планируя очередное путешествие.

Некоторые мосты снабжены разводным механизмом, и это создает у кораблей иллюзию, что они могут безопасно проплыть. Эта иллюзия уже многих отправила на дно.

Мосты безумия могут быть фантастически красивы, а могут быть безобразны. Но это никак не влияет на их функционал. Все зависит от самих берегов.

И каждый из нас – «два космоса соединивший мост».

I.IV.11. Безумие и животные

Вопрос о безумии животных открыт. В силу того, что открыт вопрос не столько об их сознании (оно, вроде бы, обнаружено), но об их разуме, с выходом за пределы которого, и начинается собственно безумие.

При этом практически все нейробиологи согласны, что если говорить об органических поражениях мозга, меняющих поведение, то у животных все примерно так же, как у людей.

Тем не менее безумие животных очень плохо изучено, даже слишком плохо – для того уровня взаимодействия, на котором мы с ними общаемся.

Человек регулярно сталкивается с домашними животными, которых он – по аналогии с людьми – объявляет безумными из-за их своеобразного поведения. При этом он, скорее всего, откажет им в статусе Полномочных Послов Безумия, и это может вызвать у них печаль.

I.IV.12. Безумие и Вирджиния

«Я не боюсь Вирджинию Вулф!» Никто не боится Вирджинию Вулф. Только сама Вирджиния боится Вирджинию Вулф. Но на самом деле – все боятся Вирджинию Вулф.

Безумие Вирджинии начиналось с головных болей, тревоги, растерянности и неутолимого поиска.

И это хорошо объясняет тот момент, когда она была мужчиной абиссинской королевской крови на «Дредноуте».

Если двигаться на маяк, то можно ощутить легкую рябь безумия на траве и на море.

Вита была чудесным островом иного безумия, островом обитаемым, на котором поселилось несколько диких племен, исповедующих культ лесного бога.

Семья Вирджинии называла ее психические расстройства «ее безумием», но Гермиона Ли считала, что она «не была сумасшедшей, она была просто женщиной, которая страдала от болезни и боролась с ней на протяжении большей части своей относительно короткой жизни, женщиной исключительной смелости, интеллекта и стоицизма».

И хотя у нее была своя комната, там ее посещали гости. Одна/ один/одно из них – Орландо, андрогин, ставшая ее подругой и собеседницей.

I.IV.13. Безумие и Маргерит

Маргерит Крейанкур (Marguerite Crayencour), или Юрсенар (Yourcenar), никогда не была безумна. Она просто искала философский камень. Но она искала его в словах [см. «Безумие и слова»], текстах [см. «Безумие и текст»] и языке [см. «Безумие и язык»].

Ее гомосексуальность и бисексуальность никогда не были демонстративны, а борьба за права женщин не переходила в «агрессивный феминизм».

Ее отец, Мишель, по натуре бродяга и игрок, неожиданно оказался хорошим отцом и передал дочери дух путешествий, который она реализовала в странствиях во внутренние и воображаемые миры.

Однажды она проникла в сознание одного из самых приличных римских императоров и написала «Воспоминания Адриана». Адриан тоже не был безумен, разве что просто искал философскую воду.

Ее «Пейзаж с животными» стал результатом бесед со зверями и птицами, чьи голоса прорывались сквозь «шум моря, звучащий от сотворения мира».

Перед смертью к ней приходили Аристофан, Метерлинк и Мережковский, с ними она делилась замыслом своей последней книги, и они даже делали заметки на хлопчатобумажных салфетках.

I.IV.14. Безумие и Карен

В этот день старой служанке должно было стукнуть шестьдесят, но стукнуло восемьдесят. Так бывает, если плохо следить за временем и если жить в разные времена и эпохи. И Карен об этом хорошо знала с детства.

Карен Бликсен (Karen Blixen), она же Оцеола, она же Пьер Андрезель, она же Исак Динесен, всегда держалась на приличном расстоянии от безумия, несмотря на то что ее отец Вильхельм покончил с собой.

Тем не менее телевизионный фильм о ней получил название «Дитя Люцифера» (1995), и это было своеобразным признанием странной роли ее отца.

Кения, где она долго жила, оказалась намного безумнее Дании, и там она решила, что творческий человек должен бросать вызов судьбе, даже если знает, что все закончится трагедией.

Ее семь готических рассказов вовсе не безумны, но могут быть опасны для людей, склонных к безумию, ибо открывают двери для вторжения призраков из иных миров. Но «нормальным» людям бояться нечего, если только они не собираются в Найроби или не получают посылок из Африки.

I.IV.15. Безумие и драконы

Драконы – вестники безумия. Они прилетают и садятся на подоконник, чтобы поведать, что кого-то охватило безумие.

Их древний гортанный язык сейчас